_HRDgHhXe_XzT_raa8B4JI.png){kind=logo}
Перевод выглядит работой технической. Взял слово на одном языке, нашёл соответствие на другом, поставил на место. Ошибся — поправили в следующем издании.
Иногда, впрочем, поправить уже не выходит.
Одно неверно понятое слово однажды заселило Марс цивилизацией на пятьдесят лет. Другое приделало рога библейскому пророку, и с этими рогами его рисовали тысячу лет. Третье превратило неизвестный плод в яблоко, которое теперь висит на всех картинах и в логотипе на вашем ноутбуке.
Разбираемся, что там произошло на самом деле.
Верблюд в игольное ушко: что там было на самом деле
Фразу знают все: легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царствие Небесное.
Образ странный. Не то чтобы непонятный — гипербола как гипербола, — но какой-то избыточный. Почему именно верблюд? Почему не слон, не гора, не что угодно ещё?
В греческом тексте Евангелия стоит слово κάμηλος (камелос) — «верблюд». Но в греческом есть и другое слово, отличающееся ровно одной буквой: κάμιλος (камилос) — «канат, толстая корабельная верёвка».
И вот тут начинается интересное. В койне, разговорном греческом времён Нового Завета, произошло явление, которое лингвисты называют итацизмом: несколько разных гласных постепенно слились в один звук «и». Буквы η и ι перестали различаться на слух. То есть κάμηλος и κάμιλος звучали одинаково — и переписчик, работавший на слух или по памяти, мог поставить любое.
С канатом фраза становится безупречной. Канат и игольное ушко — образ из одного ряда: толстая нить против тонкого отверстия. Не абсурд, а точное сравнение, где сопоставляются вещи одной природы.
Есть и третья версия, арамейская: в арамейском слово גמלא (гамла) означает и верблюда, и канат, и балку. Если Иисус говорил по-арамейски — а он говорил, — то двусмысленность возникла ещё до всякого перевода на греческий.
Отдельно стоит сказать про самое популярное объяснение, которое вы наверняка встречали: якобы в стене Иерусалима были узкие ворота под названием «Игольное ушко», и верблюд протискивался в них только на коленях и без поклажи. История красивая и, к сожалению, выдуманная. Никаких таких ворот археология не знает, а сама легенда впервые всплывает только в Средневековье — то есть через тысячу лет после событий. Похоже, её сочинили ровно затем, чтобы объяснить непонятную фразу.
Почему все поверили, что на Марсе есть каналы
В 1877 году Марс подошёл к Земле необычно близко, и итальянский астроном Джованни Скиапарелли зарисовал на его поверхности длинные тёмные линии. В своих записях он назвал их canali.
По-итальянски это значит «протоки», «русла» — обычные природные образования, вроде проливов или речных долин. Ничего рукотворного слово не подразумевает.
На английский его перевели как canals. А это уже совсем другое: искусственное сооружение, вырытое кем-то с определённой целью.
Дальше случилось то, что должно было случиться. Раз каналы — значит, их кто-то построил. Раз построил — значит, на Марсе есть цивилизация. Американский астроном Персиваль Лоуэлл был так захвачен идеей, что построил в Аризоне собственную обсерваторию специально для наблюдения за Марсом, и выпустил три книги, где подробно описывал марсианскую ирригационную систему: умирающая планета, высыхающие полярные шапки, отчаянная попытка разумных существ перегнать воду от полюсов к экватору.
Публика читала запоем. Герберт Уэллс написал «Войну миров». Марсиане прочно поселились в массовом сознании и в фантастике.
Ушло на это полвека. Только в 1965 году зонд «Маринер-4» передал первые снимки поверхности вблизи — и на них не оказалось ни каналов, ни цивилизации, ни воды. Кратеры, пыль, безжизненная равнина. Тёмные линии Скиапарелли были оптической иллюзией: человеческий глаз на пределе разрешения телескопа склонен соединять разрозненные пятна в линии.
Одна буква в слове — и человечество полвека верило в соседей.
Почему Моисей у Микеланджело с рогами
Если вы были в римской церкви Сан-Пьетро-ин-Винколи, то видели это своими глазами: мраморный Моисей работы Микеланджело, могучий старец со скрижалями — и с двумя аккуратными рожками на голове.
Микеланджело не шутил и не еретичествовал. Он изобразил ровно то, что было написано в тексте, которым он пользовался.
В книге Исход описано, как Моисей спускается с горы Синай после разговора с Богом, и с его лицом что-то происходит. В еврейском оригинале стоит форма от корня קרן. Дело в том, что иврит записывается без гласных — только согласные, — и один и тот же набор букв читается по-разному в зависимости от того, какие гласные подставить.
Подставите одни — получится каран, «излучал сияние». Подставите другие — керен, «рог».
Иероним Стридонский, переводя Библию на латынь в конце IV века, выбрал второе значение и написал, что лицо Моисея было cornuta — рогатым. Его перевод, Вульгата, на тысячу лет стал каноническим текстом всей Западной Европы. Художники добросовестно читали текст и добросовестно рисовали рога. Микеланджело в 1515 году — просто самый знаменитый в длинном ряду.
Справедливости ради: часть исследователей считает, что Иероним понимал метафору и имел в виду «лучи, подобные рогам» — образ силы и власти, знакомый древнему миру. Но читатели последующих веков метафору не считали и поняли буквально.
Кстати, если вам интересно, как вообще работает письмо без гласных и почему оно так легко порождает разночтения, мы разбирали это на примере арабского алфавита — там та же система, и та же особенность.
Был ли запретный плод яблоком
Откройте книгу Бытия и попробуйте найти там яблоко. Его нет.
В еврейском тексте сказано просто: פְּרִי — «плод». Плод дерева познания добра и зла. Никаких ботанических уточнений, ни одного слова о том, что это была за культура.
Яблоко появилось в латинском переводе, и появилось оно из каламбура.
В латыни есть слово mālum — «яблоко». И есть слово mălum — «зло». В классическом произношении они различались долготой гласного, но на письме выглядели совершенно одинаково. Дерево познания добра и зла, arbor scientiae boni et mali, — и плод, который с него сорвали, читался как яблоко почти автоматически.
Совпадение оказалось слишком удачным, чтобы им не воспользоваться. Средневековые художники ухватились за образ, яблоко разошлось по картинам, витражам и гравюрам, а оттуда — в общее представление о том, как всё было.
В традициях, где латынь роли не играла, плод выглядит совершенно иначе. Еврейские комментаторы предлагали инжир, виноград, гранат и пшеницу. В восточном христианстве чаще изображают инжир — что логично хотя бы потому, что сразу после этого Адам и Ева прикрываются именно фиговыми листьями, а фиговое дерево оказалось под рукой не случайно.
Так что яблоко на всех картинах мира — след одной латинской двусмысленности. И, если уж на то пошло, след в логотипе Apple тоже.
Ошибки, которые стоили дороже всего
Мокусацу. В июле 1945 года союзники предъявили Японии Потсдамскую декларацию с требованием капитуляции. Премьер-министр Кантаро Судзуки на пресс-конференции ответил, что правительство пока применяет к декларации политику 黙殺.
Слово состоит из иероглифов «молчание» и «убивать», и переводится двояко. Мягкое значение — «воздержаться от комментариев», «пока не высказываться». Жёсткое — «презрительно отвергнуть, не удостоить ответом».
Информационные агентства передали второе. Через десять дней была Хиросима.
Оговоримся честно: историки спорят о том, повлиял ли этот перевод хоть на что-нибудь. Решение о применении бомбы было в основном принято раньше, и версия о роковом слове, скорее всего, преувеличена. Но как иллюстрация цены двусмысленности эта история безупречна — и не случайно её разбирают в учебных материалах для военных переводчиков.
«Мы вас похороним». В ноябре 1956 года Хрущёв, выступая перед западными дипломатами, произнёс фразу, которая была нормальной русской идиомой со смыслом «мы вас переживём», «мы будем стоять на ваших похоронах, а не вы на наших». Речь шла об исторической конкуренции систем.
Переводчик передал буквально. Запад услышал прямую военную угрозу от человека, у которого есть ядерное оружие, и фраза на годы стала символом советской агрессивности.
А вот эти истории, скорее всего, выдуманы. Вы наверняка встречали их в подборках про провалы локализации.
Будто бы слоган Pepsi «Come alive with the Pepsi Generation» перевели в Китае как «Пепси поднимет ваших предков из могилы». Будто бы Chevrolet Nova не продавалась в Латинской Америке, потому что по-испански «no va» значит «не едет». Будто бы KFC со своим «Finger lickin' good» пообещало китайцам «откусить себе пальцы».
Документальных подтверждений ни у одной из них нет. Nova в Мексике и Венесуэле продавалась вполне нормально — и вдобавок никто не читает название машины как фразу из двух слов, ровно как никто не слышит в слове «нотариус» слова «нота» и «ариус». Истории про Pepsi и KFC гуляют по интернету десятилетиями, но первоисточника у них не находится.
Это тоже своего рода ошибка перевода — только на уровне не языка, а фольклора: красивую байку пересказывают, пока она не станет фактом.
Почему это происходит до сих пор
Механика во всех случаях одна и та же, и она никуда не делась.
Слова, которые звучат одинаково, а значат разное. Письменности без гласных, где один набор согласных читается несколькими способами. Идиомы, взятые буквально. Термины, у которых в одном языке есть оттенок, а в другом нет.
Машинный перевод унаследовал все эти ловушки целиком. Он спотыкается ровно там же, где спотыкался Иероним, — просто делает это быстрее и в промышленных масштабах. Разницу между «протокой» и «каналом» модель не чувствует так же, как не чувствовал её английский переводчик Скиапарелли: оба выбрали более привычное слово.
Так что вывод простой и немного тревожный. Перевод — это не подстановка, а интерпретация. Кто-то каждый раз решает, что имелось в виду. И решение это иногда живёт дольше, чем всё остальное, что этот человек сделал в жизни.
Если такие расследования вам зашли, посмотрите наши разборы тонкостей перевода названий книг и загадок кинолокализации, а ещё историю слов с неожиданным прошлым — от карнавала до паники. Про латинский след в русском, включая всё то же malum, у нас есть отдельный материал.
