Какой язык в Аргентине: испанский, которого нет в конституции

Откройте конституцию Аргентины и попробуйте найти там статью о государственном языке. Её нет.

Единственное место, где основной закон вообще говорит о языках, — пункт 17 статьи 75: конгресс обязан признавать «этническое и культурное предсуществование коренных народов» и гарантировать им двуязычное образование. Про испанский — ни слова. Отдельного федерального закона о языке тоже не существует.

Аргентинцы пытались это исправить не раз. Депутат Хорхе Ванносси вносил «Закон о языке» в 2003 году, потом повторно в 2005-м. Был проект 2018 года, где ситуацию прямо назвали «insólito vacío legislativo» — небывалым законодательным пробелом, и отдельно отмечалось, что «не существует нормы, которая достоверно устанавливала бы, какой язык является национальным». Потом проекты 2020-го и 2025-го. Ни один не стал законом.

Так что ответ на вопрос «какой язык в Аргентине» звучит так: испанский — по привычке. И это не единственная странность в его аргентинской судьбе.

Короткий ответ, если нужен только он

Испанский. На нём говорит практически всё население страны, на нём идёт школа, суд, телевидение и делопроизводство.

Юридически его положение держится на россыпи частных норм: декрет 1985 года о правилах составления административных документов требует «correcto español», процессуальный кодекс предписывает вести все процессуальные действия на «idioma nacional», а закон о ратификации договора о МЕРКОСУР называет испанский одним из официальных языков объединения. Ни одна из этих норм не говорит «государственный язык Аргентины — испанский». Вместе они работают так, как будто говорят.

У соседей, кстати, по-другому: в Бразилии португальский закреплён конституцией прямо, и в Мексике своя отдельная история со статусом языков.

Дальше — про то, чем аргентинский испанский отличается от испанского Испании. А отличается он так, что носители слышат аргентинца с первой фразы.

Vos вместо tú

Самое заметное — местоимение. Там, где испанец скажет tú, аргентинец говорит vos. И это не замена одного слова другим: у vos собственное спряжение.

Повелительное наклонение тоже своё, с ударением на последнем слоге: tené вместо ten, vení вместо ven, andá вместо anda, mirá вместо mira.

Логика простая: формы восео происходят от старого обращения к одному человеку во множественном числе, у которого отпала серединка. Vosotros tenéis сжалось до vos tenés.

Любопытно другое — как долго за это ругали.

В конце XIX века аргентинская школа насаждала «правильный кастильский» как инструмент переплавки иммигрантов в аргентинцев. В журнале министерства образования сохранился акт инспектора, который возмущается учителями: они говорят детям sentate и parate вместо siéntate и párate. Борхес в эссе 1928 года «El idioma de los argentinos» писал про стыд образованных соотечественников за собственную манеру говорить.

Перелом наступил только в 1982 году: Аргентинская академия словесности официально признала восео нормой образованной речи — с характерной оговоркой, что держаться следует «в пределах, которые диктует хороший вкус», избегая и жеманства, и вульгаризма. Сто лет сопротивления закончились примирением.

И ещё: восео — не аргентинская исключительность, хотя её часто за таковую выдают. На vos говорят в Уругвае, Парагвае, Гватемале, Гондурасе, Сальвадоре, Никарагуа и Коста-Рике. Причём в Коста-Рике всё перевернулось: там обращение на tú звучит высокомерно.

«Ш» вместо «й»

Второе, что выдаёт аргентинца мгновенно, — произношение букв ll и y.

В большей части испаноязычного мира calle («улица») звучит примерно как «кайе», yo («я») — как «йо». В Буэнос-Айресе calle — это «кашэ», а yo — «шо». Llave, «ключ», превращается в «шавэ».

Самое интересное в этом звуке — то, что лингвисты видели, как он рождается. Сначала в Буэнос-Айресе появилось звонкое [ʒ], как русское «ж», — про это писали ещё в пятидесятые. А потом оно начало оглушаться в [ʃ], то есть в «ш».

В 1979 году Клара Вольф и Элена Хименес опубликовали работу с говорящим названием: «Оглушение буэнос-айресского йеизма, фонологическое изменение в движении». Они замерили, кто это изменение ведёт. Ответ: женщины моложе тридцати. Молодые мужчины отставали примерно на поколение. Социальный класс почти не влиял. А главное — сами говорящие своего оглушения не замечали.

Через пять лет Вольф вернулась к тем же информантам и обнаружила, что у молодых изменение практически завершилось. Фактически она застала смену звука в прямом эфире, от начала до конца, за одну исследовательскую карьеру.

Почему аргентинцы звучат как итальянцы

Расхожее наблюдение: аргентинский испанский интонационно похож на итальянский. Оно верное, и за ним стоят цифры.

С 1857 по 1924 год в Аргентину приехали около двух с половиной миллионов итальянцев. К 1895 году итальянские иммигранты составляли 11 % всего населения страны. Для сравнения: в США за тот же период уехало около четырёх с половиной миллионов итальянцев — но США были впятеро больше.

Насчёт самой интонации это не только молва. Лингвисты Лаура Колантони и Хорхе Гурлекян в работе 2004 года показали, что в речи Буэнос-Айреса пики мелодии приходятся раньше, чем в других вариантах испанского, а в конце высказывания идут вниз — и объяснили это прямым и косвенным переносом из итальянского в начале XX века. Группа Пешковой с соавторами в 2012 году добавила к списку итальянских черт тритональные акценты и удлинение слогов. Проверка 2014 года подтвердила гипотезу для ритма, но не целиком для интонации вопросов.

Чего в исследованиях нет — так это конкретного «неаполитанского» источника, который любят называть в популярных текстах. Работы говорят об итальянском вообще или о южноитальянских разновидностях.

Сколько аргентинцев сегодня имеет итальянские корни, точно не знает никто: перепись о происхождении не спрашивает. По распространённым, но непроверенным оценкам — около половины страны.

Лунфардо: язык, выросший из тюрьмы

Если восео и «ш» — это акцент, то лунфардо — целый словарь, которого нет больше нигде.

Он появился в Буэнос-Айресе в конце XIX века сначала как воровское арго. Первое письменное свидетельство — статья Бениньо Лугонеса «Los caballeros de industria» в газете La Nación за 1879 год, первый словарик — «El idioma del delito» Антонио Деллепиане, 1894 год.

Потом арго вышло за пределы преступного мира. Порт, где разгружались корабли с иммигрантами, и conventillos — перенаселённые доходные дома, где в одной комнате жила семья, а в коридоре сталкивались генуэзский, неаполитанский, галисийский и идиш, — оказались идеальной средой. Язык воров смешался с языками бедняков и стал языком города.

Само слово «лунфардо» тоже пришло оттуда: от lombardo, «ломбардец», которое в римском арго XIX века означало ростовщика, а потом и вора.

В 1962 году, 21 декабря, Хосе Гобельо, Николас Оливари и Амаро Вильянуэва основали Academia Porteña del Lunfardo — академию воровского жаргона, с девизом «El pueblo agranda el idioma», «народ расширяет язык».

И жаргон действительно расширил язык настолько, что часть его слов попала в академический словарь испанского.

Слово morfar попало в словарь в 2001 году по прямому предложению Аргентинской академии словесности — академия много лет добивалась, чтобы Мадрид признал аргентинские слова.

А вот bondi, аргентинское «автобус», в большой академический словарь так и не вошло — оно есть только в отдельном словаре американизмов.

Слова наоборот

Отдельная игра внутри лунфардо — весре: слоги в слове меняются местами. Само название тоже перевёрнутое, от revés, «наоборот».

tango становится gotán, amigo — gomía, mujer — jermu, café — feca. Это не детская забава: весре звучит в текстах танго и в обычной разговорной речи Буэнос-Айреса до сих пор.

Эти формы живут в словарях лунфардо, а не в академическом — в большой испанский словарь они не попали.

Как цензура переименовала танго

Самая странная глава в истории лунфардо началась 14 октября 1943 года.

При военном правительстве Педро Пабло Рамиреса радиоцензура потребовала убрать лунфардо из эфира. Танго — а это была главная музыка страны — оказались написаны ровно на том языке, который запретили. И их начали переписывать.

Переписывали не только названия. Селедонио Флорес, автор знаменитого «Mano a mano», сам в 1943 году смягчил собственный текст, заменив лунфардизмы литературными словами.

Послабления пришли примерно в 1949 году — по распространённой версии, после того как деятели танго встретились с Пероном.

Отдельного декрета о запрете лунфардо, к слову, исследователи так и не нашли. Похоже, указания цензоров были устными, а формальной опорой служил старый радиорегламент 1933 года. Страна, которая не смогла принять закон о собственном языке, умудрилась шесть лет неформально запрещать его часть.

На чём ещё говорят в Аргентине

Испанский — не единственный язык страны, и это не формальность.

По переписи 2022 года коренными жителями или их потомками назвали себя 1 306 730 человек — 2,9 % населения. Двенадцатью годами раньше таких было 955 тысяч, то есть 2,4 %: доля растёт, и скорее за счёт того, что люди стали охотнее заявлять о происхождении. Всего перепись насчитала 58 самоназванных народов. Язык своего народа понимают или говорят на нём 29,3 % из них.

Две провинции пошли дальше статистики. Корриентес в 2004 году сделал гуарани официальным языком провинции наравне с испанским — первым в истории страны неиспанским официальным языком, а 28 сентября там теперь Провинциальный день языка гуарани. Чако в 2010 году объявил официальными сразу три языка: ком, мокови и вичи, создал при правительстве совет по языкам коренных народов и дал носителям право обращаться в госорганы на родном языке.

Одна оговорка к цифрам: вопрос о языке в переписи задавали только тем, кто признал себя представителем коренного народа. А на гуарани в Корриентесе и на кечуа в Сантьяго-дель-Эстеро говорят и люди, которые индейцами себя не называют. Так что реальных носителей больше, чем в таблице.

Валлийская Патагония

И совсем отдельный сюжет на юге.

В 1865 году в долину реки Чубут высадились 153 переселенца с корабля «Мимоза». Они бежали из Уэльса, где валлийский вытеснялся английским, и собирались построить колонию, в которой язык выживет. Колония называлась Y Wladfa.

Она существует до сих пор. В Чубуте работают три двуязычные валлийско-испанские школы, а с 1997 года британский Совет возит туда преподавателей из Уэльса по отдельной программе. Учеников было 573 в первый год, 1 411 перед пандемией, 970 на конец 2023 года. Потомков тех переселенцев в провинции около пятидесяти тысяч.

Сколько из них действительно говорит по-валлийски, никто не знает: в отчёте Британского совета прямо написано, что надёжных данных нет. Оценки расходятся от полутора тысяч до шести.

Что это значит, если вы учите испанский

Учебник даст вам tú tienes. В Буэнос-Айресе вы услышите vos tenés, а в ответ на своё tú получите лёгкое удивление — не непонимание, но интерес, откуда вы такой.

Аргентинский вариант понимают во всём испаноязычном мире: это не отдельный язык и даже не сильно удалённый диалект. Но работает это и в обратную сторону — аргентинца узнают везде, по «ш» в calle и по мелодии фразы.

Если учите испанский для Аргентины, имеет смысл с самого начала привыкать к vos: переучиваться потом тяжелее, чем выучить сразу. Если для Испании — просто знайте, что услышите в аргентинском кино, и не считайте это ошибкой.

Испанский в деле удобно слушать через кино и музыку, разговорный слой собран в испанских сленговых выражениях, а если интересуют сроки — есть разбор, за сколько реально заговорить. Карточки с озвучкой — в приложении ЛингоЧунга.