Ругательства на китайском: путеводитель по мату, который звучит как песня и ранит как кирпич

Когда я впервые услышал, как ругаются китайцы, мне показалось, что меня пригласили на спектакль. Один мужчина в Шанхае на рынке кричал на другого минут десять подряд, и в его речи было столько интонационных перепадов, что я был уверен — это какая-то особенно эмоциональная торговля. Оказалось, он называл собеседника черепашьим яйцом, желал ему слиться с матерью и попутно намекал, что у того жена изменяет с соседом. Всё это с разнообразием рифм, которому позавидовал бы рэпер с двадцатилетним стажем.

Китайский мат — это отдельная вселенная. Не такая, как у нас, не такая, как у англосаксов, и совсем не такая, как у итальянцев, чьи проклятия мы уже разбирали в статье про сочные итальянские ругательства. Если в русском всё крутится вокруг тела и его отдельных частей, в английском — вокруг секса и Бога (об этом — здесь), то в китайском всё гораздо хитрее. Там за каждым ругательством стоит история, история обычно стоит на чьей-то семье, а семья — на восьми конфуцианских добродетелях. Звучит сложно. Так оно и есть.

Расскажу, как это всё устроено. Без занудства и без претензии на полный словарь — просто покажу самое яркое, что я нашёл за годы, что копаюсь в этом языке.

Почему китайский мат — это вообще отдельный жанр

Сначала немного контекста, чтобы дальше не было обидно за невинных черепах.

Китайская культура несколько тысяч лет жила под довольно жёсткой конфуцианской рамкой. Семья, предки, иерархия, лицо, добродетели — это не пустые слова, это структура общества. И когда вы хотите кого-то по-настоящему задеть, вы бьёте именно по этой структуре. Не «иди в одно место», а «твоя мать была неверна, твой род прерван, ты не знаешь своего отца, и вообще ты не человек, а пресмыкающееся».

Чувствуете разницу? Русский мат — это удар в лоб. Китайский — снайперский выстрел в самое больное место с расстояния в двадцать поколений.

Второй важный момент: китайский — тональный язык, и одно слово в зависимости от тона может значить совершенно разные вещи. Я уже писал об этом в материале о том, как вообще выучить китайский язык. Это даёт почву для целой культуры омофонных ругательств — когда вы говорите вроде бы нормальное слово, но звучит оно как очень нехорошее. И китайцы это обожают.

Третий момент. Цензура. На китайском телевидении и в кино настоящий мат услышать почти невозможно, там жёсткие правила, и список запрещённых выражений регулярно обновляется. Поэтому народ изобретает: пишет матерные слова латинскими сокращениями (TMD вместо 他妈的), придумывает мифических зверей, чьи имена звучат как ругательства, и упражняется в эзоповом языке так, как нам в постсоветском пространстве и не снилось.

Поехали по самим словам.

Святая троица: 妈, 操 и всё, что между ними

Если у китайского мата есть священный центр, это слово 妈 (mā), «мама». Девяносто процентов сильных ругательств так или иначе крутятся вокруг неё.

Самое базовое — 妈的 (mā de), буквально «материнский». В смысле «ч-ч-чёрт», «зар-р-раза», «твою мать». Уровень — что-то между «блин» и полноценным русским матом, в зависимости от того, как произнесёте. Если просто буркнули себе под нос, уронив телефон в унитаз, это почти невинно. Если выкрикнули в лицо человеку — он услышит совсем другое.

Дальше идёт 他妈的 (tā mā de), дословно «его мама», в реальности — стандартное усилительное матерное слово. Эту конструкцию китайцы любят использовать как универсальное вставное. По частоте употребления в живой речи она примерно как испанское joder или итальянское cazzo. В письменной форме её обычно сокращают до TMD, латинскими буквами. Я однажды видел татуировку «TMD» на руке у молодого парня в Чэнду, и до сих пор не уверен, что он хотел этим сказать.

А вот теперь главное. 操你妈 (cào nǐ mā). Не буду переводить дословно, но первый иероглиф — это глагол, который обычно пишется через другой, более грубый знак (肏), а в современном письме его заменяют на нейтральное «тренировка, операция». Это, скажем так, самая сильная карта. По уровню оскорбления — примерно как наше известное трёхсложное выражение, отправляющее куда подальше. Только хуже, потому что в нём фигурирует конкретно мать собеседника, а в китайской культуре это удар в самое сердце.

В интернете эту фразу часто маскируют как 草泥马 (cǎo ní mǎ) — «травяная грязевая лошадь». Звучит почти идентично грубой версии, но пишется иероглифами, означающими безобидную лошадку. С 2009 года эта «лошадь» стала одним из десяти «мифических существ Байду» — её придумали пользователи китайского интернета как способ обойти цензуру. Потом из неё сделали мультфильмы, песни, плюшевые игрушки. Я сам видел в Гуанчжоу магазин с этими альпаками-лошадками, и продавщица невозмутимо мне их предлагала, понимая всю иронию ситуации. Это, наверное, один из самых смешных примеров того, как цензура работает наоборот: государство запрещает слово, народ делает из него милого зверька, и теперь это слово знают даже дети.

Черепашья сага: почему 王八蛋 — это так больно

Перейдём к черепахам. Точнее, к их яйцам.

王八蛋 (wáng bā dàn) — одно из самых известных китайских ругательств. Дословно — «яйцо черепахи восемь царь». Звучит абсурдно. Перевод по смыслу — что-то вроде «сукин сын», «ублюдок». Но это очень сухой перевод, потому что в нём теряется примерно полтора километра подтекста.

Откуда взялась эта черепаха? Версий несколько, и они все интересные.

По первой версии, в древнем Китае верили, что самцы мягкотелых черепах не могут размножаться, поэтому самкам приходится спариваться со змеями. Соответственно, черепашье яйцо — это потомство, чьё происхождение, мягко говоря, под вопросом. Назвать кого-то черепашьим яйцом — значит сказать, что он не знает, кто его отец. В обществе, где родословная решала всё, это было тяжёлое обвинение.

По другой версии, лингвистически более красивой, 王八 (wáng bā) на самом деле фонетически близко к 忘八 (wàng bā), что означает «забывший восемь». А восемь чего? Восемь конфуцианских добродетелей: сыновней почтительности, братской любви, верности, доверия, ритуала, справедливости, честности и стыда. Назвать кого-то wáng bā — значит сказать, что он забыл все восемь добродетелей. То есть человек без морали в принципе. Это очень по-китайски: ругательство, требующее знания конфуцианского канона.

Есть и третья версия, фольклорная: жил-был во времена династии Тан некий Ван Цзянь, восьмой сын в семье, известный жулик и негодяй. Его прозвали «вор Ван Восьмой» (賊王八), и со временем имя стало нарицательным. Какая из версий правда, никто точно не знает. Возможно, все три понемногу.

Из той же черепашьей семьи — 龟孙子 (guī sūnzi), «черепаший внук», и 龟儿子 (guī érzi), «черепаший сын». Сила оскорбления примерно как у «черепашьего яйца», но с акцентом на потомство. И ещё одна важная мелочь: в современном Китае к настоящим черепахам это всё имеет минимальное отношение. Никто не обижается на животных. Но слово 王八 (wáng bā) как обозначение черепахи в обычной речи лучше не использовать, звучит двусмысленно. Используйте 乌龟 (wūguī), нейтральный термин.

Зелёная шляпа: история одного непрошеного аксессуара

Если вы когда-нибудь подарите китайскому мужчине зелёную шляпу — поздравляю, вы только что сказали ему, что его жена ему изменяет.

戴绿帽子 (dài lǜ màozi), «носить зелёную шляпу», — это идиома, означающая «быть рогоносцем». Откуда такая странная символика?

По одной из версий, в эпоху Юань (XIII–XIV века) существовал закон, по которому мужчины, чьи родственницы работали в публичных домах, должны были носить именно зелёные головные уборы. Это был такой публичный знак позора. По другой версии, корни уходят ещё дальше, во времена Тан, когда зелёные косынки носили как наказание провинившиеся чиновники низших рангов. К эпохе Мин эта ассоциация прочно закрепилась за неверностью жён.

Фольклор добавил ещё одну легенду. Жил, мол, трудолюбивый крестьянин, у которого жена скучала и развлекалась с другими мужчинами. Однажды любовник так торопился улизнуть из дома, что забыл свою шляпу. На следующее утро в полумраке крестьянин надел эту шляпу на работу, к большому веселью соседей. Шляпа, разумеется, была зелёной.

Эта идиома живёт и здравствует. В 2003 году в Китае сняли фильм «Зелёная шляпа» (绿帽子), который получил приз на фестивале «Трайбека» в Нью-Йорке. В 2015 году в Шэньчжэне полиция боролась с нарушителями правил перехода улицы, предлагая им на выбор: штраф в 20 юаней или необходимость надеть зелёную кепку и постоять так у дороги. По имеющимся данным, многие предпочитали платить.

И ещё один забавный факт: на католических епископов в Китае их традиционные зелёные митры произвели такое неприятное впечатление, что, по одной из версий, орден пришлось менять на фиолетовые. Не уверен, насколько эта история документально подтверждена, но рассказывают её часто. Подарок в виде часов или обуви, кстати, тоже в Китае не комильфо: первое означает «провожать в последний путь», второе — что отношения скоро закончатся. Так что подарки в Китае — это отдельный квест, к которому нужно подходить со словарём.

Идиоты, идиотки и всё промежуточное

Кроме тяжёлой артиллерии, есть в китайском и обычное бытовое хамство. Тут всё гораздо приземлённее.

笨蛋 (bèn dàn), «глупое яйцо», то есть «дурак», «болван». Вполне умеренное слово, его и дети друг другу говорят, и в шутку родители могут так назвать ребёнка. По уровню — что-то между «балдой» и «дурачком».

混蛋 (hún dàn), «смешанное яйцо», «тухлое яйцо». Это уже сильнее, ближе к «сволочь», «гад». Уже не для детских разговоров, но всё ещё далеко не самое страшное.

Замечу попутно: в китайском очень много ругательств строится по схеме «прилагательное + 蛋 (dàn, яйцо)». Я когда-то пытался понять, почему именно яйцо стало универсальным суффиксом для оскорблений. Самая красивая версия, которая мне попадалась: исторически 蛋 — это «отпрыск, потомство», то есть «混蛋» — это «отпрыск тухлого, смешанного происхождения». А современные носители уже не чувствуют этой этимологии, для них это просто яйцо. Получается забавная вещь: язык помнит, а люди — нет.

Дальше — посерьёзнее. 傻逼 (shǎ bī). Этим словом я никому не советую разбрасываться, оно жёстко вульгарное. Состоит из 傻 (тупой) и 逼 — иероглифа, который изначально означает «принуждать», но в этом контексте используется как фонетический заменитель грубого обозначения женских гениталий. То есть буквально это «тупая п…». Используется и в адрес мужчин, и в адрес женщин, без разбора. На современных китайских форумах часто пишут SB латиницей. Кстати, есть и положительная вариация — 牛逼 (niú bī), «коровий», то есть «крутой, потрясающий». Один и тот же иероглиф 逼 — в одном слове ругательство, в другом восторженное «класс!». Логики я тут не нашёл, просто принял.

神经病 (shén jīng bìng), «нервная болезнь», то есть «псих, ненормальный». Тут любопытно: в английском или русском назвать кого-то «психом» — это довольно резко и с не самыми приятными коннотациями. А в современном китайском это часто говорят друзья друг другу в шутку, типа «ну ты ваще». Так что контекст решает всё. Похожая история со словом 你有病 (nǐ yǒu bìng), «ты больной». В одной интонации это серьёзное оскорбление, в другой — нежное подкалывание.

Куда послать: 滚 и его братья

Если нужно кого-то прогнать, китайский предлагает целый набор инструментов.

滚 (gǔn), «катись». Дословно — «катиться, скатываться». Грубо и эффективно. Аналог нашего «вали отсюда», но звучит резче. В кино, когда персонаж выгоняет надоевшего человека, чаще всего вы услышите именно это.

滚蛋 (gǔn dàn), «катись яйцом». Опять яйцо. То же самое, что 滚, только эмоционально подкрашенное. Звучит абсурдно в переводе, на китайском работает идеально.

滚开 (gǔn kāi), «откатывайся». Чуть мягче, чем просто 滚. Можно сказать в раздражении, но не разрывая отношений.

Особый случай — 去你的 (qù nǐ de), буквально «иди своё». Это сокращение от более длинной и грубой фразы. По смыслу — «да ну тебя», «отвяжись», «иди ты». По уровню — что-то между раздражённым «ой, всё» и «иди в задницу», в зависимости от подачи.

Региональные специалитеты: ругаемся по-кантонски и не только

Я долго думал, упоминать ли это или нет, но не могу не упомянуть. Дело в том, что когда мы говорим «китайский язык», мы обычно имеем в виду путунхуа, то есть стандартный мандаринский. А в реальности в Китае несколько крупных языковых групп, и каждая со своим арсеналом ругательств.

Кантонский, на котором говорят в Гуанчжоу, Гонконге и Макао, известен тем, что считается особенно богатым на маты. В нём есть так называемая «пятёрка» — пять самых грубых иероглифов, которые в Гонконге даже не печатают в газетах. Произносить я их не буду, но факт в том, что кантонский мат — это отдельная дисциплина. Если вы посмотрите старые гонконгские боевики Чжоу Юньфа в оригинале, без перевода, там в одной сцене может быть больше ругательств, чем во всём тарантиновском «Криминальном чтиве». Только звучит это всё как поэзия.

В шанхайском диалекте (он же у-чжоуский) есть своё характерное ругательство — 二五卵 (èr wǔ luǎn). Дословно «два-пять яйцо», по смыслу что-то вроде «тупой яйце-голов». Я слышал его пару раз в шанхайском такси и долго пытался расшифровать, что таксист хотел сказать другому водителю. Уже потом выяснил.

Сычуаньский диалект известен фразой 龟儿 (guī ér), «черепаший сын», в местном варианте звучит совсем не так, как стандартное гу́эрцзы. Сычуаньцы вообще ругаются с особым шиком, и в их арсенале есть выражения, которые не понимают даже носители севернокитайского. Когда я первый раз приехал в Чэнду, мне казалось, что местные постоянно с кем-то ругаются. Через неделю понял, что это просто их манера разговаривать — много энергии, много яркой лексики, и почти ничего из этого не агрессивно.

Чего лучше не делать, даже если очень хочется

Тут я добавлю немного личного. За годы я столкнулся с тем, что иностранец, ругающийся по-китайски, производит примерно такое же впечатление, как иностранец, поющий «Шумел камыш»: на пять минут это смешно, дальше уже грустно.

Несколько простых правил.

Не используйте сильный мат с людьми старшего поколения. Просто никогда. В Китае возрастная иерархия — это серьёзно, и матерящийся при бабушке иностранец вызовет такое культурное замешательство, что вы будете долго объясняться.

Не путайте интернет-сленг и живую речь. В интернете китайцы пишут всё подряд, заменяют иероглифы, играют с омофонами. В реальной речи всё иначе. Если вы скажете живому человеку в лицо что-нибудь типа 草泥马 (с альпаками), вас могут либо понять, либо нет, либо это покажется неуместным и странным. Никто живьём так не говорит.

Не пытайтесь шутить с 操你妈 (cào nǐ mā). Это не та фраза, которой можно подкалывать друзей. В Китае нет такой традиции дружеского обмена «лёгкими» матерками, как в английском или русском. Сказали — будут последствия.

И ещё. Не ругайтесь матом, изучая китайский только из любопытства. Я понимаю, соблазн велик: язык трудный, тоны жёстко наказывают за ошибки, иероглифы заставляют рыдать, а тут такие сочные ругательства — кажется, что вот же оно, живое и сильное. Но если вы только начинаете учить китайский, лучше сосредоточьтесь на нормальной речи. Мат вы успеете подцепить, когда уже сможете заказать еду без скандала и правильно выбрать себе китайское имя, чтобы вас не звали Гнилой Капустой.

Несколько фактов на закуску

Чтобы статья не закончилась нравоучениями, оставлю напоследок коллекцию странных и удивительных вещей, которые я узнал, копаясь в теме.

В современном Китае один из самых популярных способов нецензурно отреагировать в чате — это написать «6». Просто цифра шесть. Дело в том, что 666 в китайском интернет-сленге означает «круто, потрясающе» (никакой связи с библейским числом зверя). А вот «250» (二百五, èrbǎiwǔ) — это оскорбление со значением «идиот», и происхождение у него крайне забавное: в старом Китае связка из тысячи монет называлась «дяо», а полудяо (500) был стандартом для скромного интеллигента — мол, я не богат, но и не нищ. Двести пятьдесят, четверть тысячи, означало «полудурок», человек, который не дотягивает даже до середины. Поэтому никогда не платите за что-либо ровно 250 юаней и не выбирайте номер 250 в очереди. Китайцы посмеются.

В Шэньчжэне в нулевых годах была уличная мода на футболки с написанными иероглифами TMD (他妈的), и иностранцы их активно скупали как «крутую этническую одежду», не понимая, что носят матерное слово через всю грудь. Я лично знал одного экспата, который выяснил это спустя полгода ношения. Лицо у него было запоминающееся.

Китайские маты часто играют на омофонии — это вообще огромная отдельная тема. Например, число 4 (四 sì) звучит похоже на «смерть» (死 sǐ), поэтому считается несчастливым. Это не мат, но это объясняет, почему в китайских лифтах часто нет четвёртого этажа. А вот 8 (八 bā) звучит как «богатеть» (发 fā), и поэтому олимпиаду в Пекине открыли 8 августа 2008 года в 8 часов 8 минут 8 секунд. Это вам не суеверие на пустом месте, это целая лингвистическая философия.

И последнее, моё любимое. В китайском есть выражение 吃豆腐 (chī dòufu), «есть тофу». Звучит абсолютно нейтрально. По смыслу — «приставать к женщине», «лапать». История туманная: то ли это связано с белыми и нежными ручками владелицы лавки тофу, к которой пытались подкатить покупатели, то ли с какой-то старинной грубой шуткой. Но факт в том, что в Китае фраза «он любит есть тофу» в определённом контексте означает не любовь к соевому продукту, а склонность к домогательствам. Когда я об этом узнал, минут двадцать смеялся. А потом подумал: вот это и есть язык. Сухой словарь ничего такого не подскажет. Только живая речь, кино, разговоры с людьми, погружение. Никакие учебники этого не заменят: нужно слушать, читать, смотреть и не бояться спрашивать у носителей, что вообще только что произошло.

И, разумеется, не повторять это дома.